mex

(Большая часть слов аффтора сохранена без изменений, исправлений, купюр и с оригинальным синтаксисом)

Вокзал. Толпа возле поезда. В толпе видны майки разных клубов, начиная от мясных, заканчивая цветами сборной Самоа. Что любопытно никто не ссорицо. Все стоят молча. Камера проезжает по лицам собравшихсо — все тоскуют штопесдец.

Вот камера отъезжает и видно что фсе фтыкают на мущщину в поношенных, но исчо крепких армейских берцах, штанах цвета хаки, в затертой майке, прикрывающей волосатую грудь, бундесовcкий рюкзак за некогда могучими плечами.

Летсо истинного кэмел мена, щетина на всю голову, возвышенная мужская грузть ф глазах, покрытое шрамаме летсо пытаетсо изобразить исчо и скорпь, но не ахти...

Музчино кряхтит, неспеша закуривает красный, раритетный когда-то мальборо, смачно сморкаецо на осфальд прикрыв одну ноздрю, глубоко затягиваецо и, выпустифф дым, трагично изрекает:
— Вообщем все! Не буду ломать камедий и устраивать слезных прощаний. Мне не впервой начинать все сначала...

Трогательные и возвышенные слова... Бабы ф толпе рыдают в голос, размазывая сопли по бороденкам, мужЫки украдкой смахивают непрошенные слезы, шевелят бровяме от избыдка чуфстф, громко сморкаюцо…

— Кароче респекты всяческим неррри, скаузерам, манкам, мясной братве, лациале, романисту Мексу лично =), барсукам, арсеналу…
— Капон, чО за херня, почему я после лацофф?!!!!

Капон, сбившись со спича, секундно фтыкает в летсо говорящего и:
— Блядь, Мекс, сцуко, как ты зайепалл!!!!!

Начинаецо ор, крики, толпа возбужденно гудит…

10 минут спустя.
—Съемко «Прощание Тоннеля». — Режиссер с ненавистью смотрит на Мекса. — Дубль 64.
— Камера! Мотор! Снимаем!!!

Вокзал. Толпа возле поезда…