mex

О происхождении Митрича и его появлении в этом мире ходят легенды, люди спорят и ругаются, начинаются войны и заканчиваются, люди пишут и защищают диссертации, но все равно даже близко не подходят к постижению правды, ибо она невероятна и удивительна.

Райские кущи. Остановка сразу за ларьками, продающими нектар и орешки «От заката до рассвета». Стоят тесной компанией архангелы: Метатрон (глас божий), Митрич, Гавриил, Михаил (гнев божий) и Вревоиль (летописец божий). Потягивают нектар из пластиковых полторашек.

Митрич как всегда задвигает какую-то телегу, остальные посмеиваются. Подходит Господь и приняв банку из рук Гавриила задумчиво дует нектар.

— Нет, вы только подумайте, как все-таки охамела паства моя земная, — с ноткой печали сказал Он. — Учишь их, учишь, посланников посылаешь, Устав им даже написал, простой, чтоб поняли, а они все равно по своим телегам языческим заморачиваются.
— Кто? — хмуро сузив глаза и хрустя костяшками пудовых кулаков разом выдохнули Митрич и Михаил.
— Да подождите Вы, — устало сказал Господь, махнув на них рукой. — Успеете еще рукоприкладством позаниматься. Тут по уму разобраться надо. Вот Вы пару сотен урезоните, а следующие опять за старое.
— Так, а мы того… и больше запросто, — развернув необъятные плечи радостно брякнул Михаил. — Кого надо так мы… того этого… и накажем. — И в подтверждение своих слов сжал бутыль с нектаром, вылив почти половину.
— Ты что ж это гнида творишь, — грозно рявкнул Митрич, отвешивая Михаилу мощный подзатыльник и забирая себе нектар. — Господи, а что делать тогда будем?
— Смотрю я на паству господню, — некстати влез Вревоиль, — и у меня ком в горле встает от обиды и разочарования.

Господь иронично посмотрел на него, ничего не сказал, только пошевелил усами, да глотнул нектара.

— Ты себе клизму горловую сделай, — еле выдавил, захлебываясь смехом Михаил. — Запор и пройдет.

Все захохотали, только Господь покачал головой, да Вревоиль злобно посмотрел на Михаила.

— А что твоя паства уже учудила новенького? — спросил отсмеявшись Гавриил.
— Былое пытаются воскрешать, — ответил Господь. — Как будто в Уставе не понятно написано. Там всего два строжайших запрета — не воскрешать и не носить красный бархат, пока в людях ходят. Чего проще то? Живи, твори, постепенно всего добьешься. Но нет — этим подавай все и сразу. А как поймут, что труд вложить надо — сразу бегом к Люциферу.
— Ну и пусть валят, нам же хлопот меньше, — ухмыльнулся Гавриил. — Там им быстро покажут и Кузю и его мать. Зачем напрягаться без толку?
— Ты неправ! — с надрывом воскликнул унектарившийся Метатрон. — Это наша… нет, моя… лично моя вина! Значит я не доглядел, не нашел подхода к ним. Они, ведь, как несчастные заблудшие овечки, бродят во тьме, света не видя. А у меня душа разрывается, рубцы, не заживающие, на сердце остаются…
— Во-во, я и смотрю, что у тебя там лохмотья одни, — тихо съязвил Гавриил. К счастью, его почти никто не услышал. Только Господь посмотрел на него укоризненно и обронил:
Урод ты все-таки, Гавриил, хоть и архангел.

Митрич прикончил очередную полторашку и открыл новую.

— Так что там конкретно происходит? — спросил он, после могучего глотка. — Как и где они его воскрешают?
— В Новогрудке. Как — не знаю. Только в 2000 году рыцарей в латах быть не может.
— Не может, значит не будет! — радостно завопил Михаил и, сотворив здоровенный шестопер, принялся энергично размахивать им.
— Как дал бы тебе в лобатину с локтя, — проворчал Митрич, забирая шестопер.
— А ты че, бык, что-ли? — возопил Михаил и воинственно стал раскачиваться, изображая из себя мастера-знатока капоэйры.
— Да прекратите вы паясничать, — рыкнул Господь. — Мало мне проблем, кроме как на ваши придуривания смотреть. Короче говоря, поступим следующим образом. Пошлем кого-нибудь вниз, к людям, под видом обычного человека. Он на месте разведает обстановку, разберется и доложит наверх. А мы, тут…
— Всегда готов! — шагнул вперед Михаил, отдавая пионерский салют.
— Отказать, — прервал его Господь. — Тебя, дебошира и, сам знаешь кого, я вниз не отправлю.

Он с сомнением оглядел оставшиеся кадры. Метатрон сидел спиной к ларьку и тихо посапывал, во сне утешая каких-то сироток и вдовушек. Вревоиль уже куда-то отчалил, рассказывать как его обидели. Оставались только Митрич и Гавриил. Гавриил бы конечно подошел, но он сам себе на уме, любит помикрофонить, попить нектар и, вообще, редкостный заподлист. Даже сейчас он, с гаденькой ухмылочкой, связывает между собой шнурки спящего Метатрона.

Митрич тоже не очень катит на эту роль. Он весьма старательный гражданин, но простой и открытый. Рядовые ангелы его слушаются исправно и, практически не отлынивают от работы, не потому, что трудолюбивы и исполнительны, а, скорее из боязни Митричева гнева. Ибо в гневе Митрич суров и страшен. К тому же он весьма вспыльчив. Алкан и дебошир.

— Эх, нужели все-таки опять самому, — тоскливо подумал Господь. Мысль эта наполняла его отчаянием. — Дел и так полон дом, нервы не к черту, так и до срыва недалеко. А мне это статус не позволяет. Тогда придется отправлять Митрича, он хоть обязательный. К тому же люди таких уважают. Ладно, риск — дело благородно и, как известно кто не рискует, тот не пьет амброзии.
— Митрич, задание поручаю тебе.
— Но, у меня семья, работа не закончена…
— Кроме тебя некому, Митрич, — решительно прервал его Господь. — Поручаю это дело тебе. Отныне, ты становишься моим замом по земным вопросам, с правом подписи от моего имени. Лишаю тебя мощи божественной, на всякий случай и временно, награждаю тебя телом физическим. Все. Счастливого отбытия в служебную командировку.

Через минуту Митрич уже стоял под Новогрудком, недалеко от дороги, с сомнением разглядывая истрепанные джинсы и татуировки по обоим рукам.